Детский омбудсмен Гузель Удачина:
«Мы здесь не волшебники и не психологи»
Уполномоченный по правам ребенка в Татарстане Гузель Удачина рассказала Inkazan, почему она не может уйти с работы и шить мишек Тедди, как ее жизнь изменила проповедь митрополита Феофана и отсутствии психологической защиты перед чужой болью.
— Гузель, какие наиболее важные этапы своей жизни и становления своего дела вы бы выделили?
— Первый связан с окончанием школы в 1988 году. Это отдельный этап в жизни - светлый, насыщенный, интересный. Больше воспоминаний не об учебе, а о той активной общественной жизни, которой мы занимались в рамках пионерской организации, комсомола, который я застала. Это была не столько идеология, сколько способ и форма самореализации - бесконечные конкурсы, выезды и участия. Мы были в это погружены: в рамках этой деятельности дружили, влюблялись. Это был очень бурный этап моей жизни.

— Следующий этап - это обучение. Когда я закончила школу, не было четкого понимания, кем я хочу быть. Одним из самых любимых предметов у меня была история, при этом же - математика. Я поступила на механико-математический факультет КФУ. На первом курсе я поняла, что математиком быть не хочу, хотя никаких оснований для того, чтобы быть отчисленной не было.

— Учиться было тяжело, и я, оставив математический факультет, заново поступала на исторический. В то время это было очень престижно. Проучившись там 5 лет, вышла с дипломом историка, преподавателя истории.

— Это совершенно другая история и эпоха в жизни, тоже очень интересная и насыщенная. Мой одногруппник стал, в конечном итоге, моим супругом - мы поженились на 3 курсе, на 4 курсе у нас родился сыночек, наш первенец. Я на один год взяла академический отпуск.

— Следующий этап - это начало трудовой деятельности. Я начала работать в 1996 году. Очень сложно было найти работу в то время. Имея на руках диплом одного из лучших вузов республики, на работу устроиться было сложно, при чем устроиться обычным учителем истории в школу - проблемы были серьезные.

— Повезло - я все-таки трудоустроилась, но с тех пор у меня очень щепетильное отношение к работе, я всегда держусь за рабочее место. И я стараюсь делать работу не спустя рукава, а так, как нужно, вне зависимости от того, как мне платят, и никогда не уходить в никуда. Если совсем невмоготу, нужно сначала найти новое место, а потом делать что-то. Моя работа - это то, что меня кормит сегодня, и я не могу себе позволить такой роскоши - просто уйти и шить мишек Тедди, например.

— Первое мое место работы - помощник начальника отдела социальной защиты. Я поняла, что юридическая - это то, чем бы мне хотелось заниматься. Я поступила заочно учиться, получила второе высшее образование в московской Академии труда и социальных отношений, и с этого момента работала только по юридической специальности.

— Все остальное - это один большой этап, связанный с моей трудовой деятельностью. 2010 год кардинально поменял мою жизнь - мне было предложено стать первым Уполномоченным по правам ребенка в республике. Было очень сложно, трудно. Это связано с тем, что первое время мы пытались понять кто мы, что мы, каков наш функционал.

— Достаточно много органов, которые занимаются отдельно вопросами детства. Не подменяя деятельности других структур, в чем наша задача и цель? Исходя из совместной практики, на сегодня мы четко понимаем, чем мы должны заниматься, и мы этим занимаемся. И сейчас уже можно говорить, что институт сложился, и система работает.
— Гузель, с чего началась ваша работа на данной должности? Какие были основные этапы становления института Уполномоченного по правам ребенка?
— К моменту учреждения Уполномоченного по правам ребенка достаточно сложившимся был институт Уполномоченного по правам человека. Мы достаточно тесно начали работать с Сарией Хабурской, это нам помогло.

— Мы активно начали работать с прокуратурой республики. Тогдашний прокурор - Кафиль Амиров - серьезно поддержал наш институт. Я достаточно часто приглашала сторону прокуратуры на встречи для того, чтобы находить общие точки соприкосновения. Прокуратура - это одна из первых федеральных структур, с которой мы заключили соглашение о взаимодействии и сотрудничестве.
— В один момент Амиров сказал: "Вы знаете, по сути, Уполномоченный по правам ребенка - это детский прокурор, тот же прокурор, только специализирующийся на защите прав ребенка". И многое что стало понятно, в том числе и для меня самой. Очень мудрый, опытный, исключительных качеств человек - наверное, только он мог такие ориентиры дать. У нас тесное взаимодействие с органами прокуратуры - это наши самые первые коллеги, и это очень важно для усиления наших взаимных возможностей по защите прав ребенка.

— Мы очень часто выезжаем по учреждениям, проводим комплексные проверки. Важной составляющей нашей работы является участие в нормотворческой деятельности - сложилась определенная система согласования нормативно-правовых актов республики, затрагивающих права и интересы детей. Мы участвуем в согласовании проектов федеральных, все проекты постановлений кабинета министров должны проходить предварительную процедуру согласования с Уполномоченным.

— Есть нерешенные вопросы по активизации нашей деятельности по судебной защите детей, потому что на федеральном уровне не решен вопрос о возможности обращения Уполномоченного в суд.
— С какими трудностями вам приходилось сталкиваться в период становления и дальнейшей работы?
— Самое сложное в работе с обращениями граждан - это когда приходят люди, которые были везде, приходят, как к последней инстанции, спасительной палочке, волшебникам. Образ некоего «бэтмена» в свое время сформировал Астахов. И когда ты говоришь, что, к сожалению, я ничего не могу в этой ситуации сделать, люди обижаются, воспринимают как нежелание.

— Это, кстати, серьезная проблема. Не могу отпустить человека, если вижу, что он уходит неудовлетворенный. Даже если юридически его проблему решить не могу, пытаюсь помочь как-то по-человечески, посоветовать психолога, поговорить. И вот когда, несмотря на отсутствие юридического решения, человек уходя говорит спасибо - это дорогого стоит.

— А когда чувствуешь оценку не совсем справедливую и правильную - это очень обидно. В свое время мне было сложно - вроде стараешься помочь, а отзыв не очень хороший, и люди бывают очень жестоки в этих оценках. Иногда мы получаем письма от людей, которые неудовлетворенны нашим ответом, и я пытаюсь с ними разговаривать по телефону. Когда понимания не происходит - руки опускаются в какой-то момент. Но это непрофессионально, и даже не знаю, как об этом говорить. Я перфекционист, исходя из этого принципа, я и себя мучаю, и своих сотрудников. И если что-то не получается, дисбаланс выбивает немножко и расшатывает.

— В свое время мне кое-что помогло в понимании этих вещей. Я как-то была на проповеди нашего митрополита Феофана вместе с Павлом Астаховым - он приезжал, как раз была Пасха, и мы пошли на проповедь вместе. Настолько помогла эта проповедь митрополита, который сказал очень много умных, мудрых и добрых вещей! Я периодически эти слова вспоминаю - они мне помогают какие-то вопросы снимать и преодолевать.
— Возникало ли желание уйти, поменять сферу деятельности?
— Я вынуждена буду уйти в 2020 году, потому что на эту должность назначают не более чем 2 раза на 5 лет. Желание заниматься этим всю жизнь все-таки есть, тем более что я знаю свое дело, чем реально я могу помочь. Нам нравится помогать.

— Хотя работа тяжелая не столько по своей сути, сколько по морально-этическому аспекту - к нам приходят только с бедой. Здесь не пропускать через себя просто невозможно. Как только ты начинаешь использовать психологические приемы, чтобы не воспринимать на себя это, теряется контакт с человеком, и у него пропадает доверие и желание с тобой общаться. Психологической защиты нет ни у кого из нас.

— Некоторые люди могут сказать, мол, дармоеды тут сидите. Если это мне заявляется, я спрашиваю - как вы видите, какую помощь вы хотите получить от нас. Если получается достучаться и что-то сказать, я использую такую возможность, нет - к сожалению, мы здесь не волшебники и не психологи.
— Очень травматично бывает посещение детских учреждений. Я первый детский дом посетила спустя 2 месяца после того, как меня назначили на должность, готовилась морально и психологически. Каждый новый сотрудник после посещения детских учреждений достаточно долго отходит. Это тяжело, особенно если речь идет об интернате для умственно отсталых ребят. Были случаи, когда сотрудник неделю молчал после первой такой проверки - настолько впечатление произвело.

— Конечно, мы работаем, и будем работать столько, сколько можем, и пока будет получаться хорошо. Как только наступает период выгорания профессионального - без души здесь работать нельзя, если она отключится, то на это место должен прийти другой человек.
— Что является фундаментом успеха вашего дела? Какие принципы и приоритеты есть в вашей работе?
— Приоритетов, как таковых, нет, всему приходится уделять время, и глобальным аспектам, и обращениям конкретных граждан. Мой рабочий день начинается с почты. Важно на каждое пришедшее обращение ответить максимально корректно. Ведь за каждым обращением есть надежда на помощь, и даже если мы видим, что по закону нарушения нет, а с юридической точки зрения мы не можем помочь, нужно ответить так, чтобы человек понял и не обиделся.

— Или, например, приёмные дни. Мы принимаем во вторник и среду, но даже если человек пришел в другое время, мы с ним общаемся. Сказать, что есть более важные дела нельзя, ведь в этом и состоит наша работа. Расставлять какие-то приоритеты сложно. В нашей работе нет деталей и мелочей.
— А в чем заключается миссия вашего дела?
— Мы должны помогать людям. Любое обращение, человек, который к нам пришел, - он должен получить помощь. Все зависит от цели. Если цель помочь, значит, мы будем находить способы и варианты. Если цель формально проконсультировать, расписаться в собственной несостоятельности, тогда толку не будет. Иногда это даже в том, чтобы дать человеку выговориться и получить сочувствие и поддержку.
— Гузель, расскажите - кто ваша команда?
— За мной не очень много людей стоит - у нас всего 5 человек. Но я рада той команде, которая на сегодняшний день сложилась. У нас коллектив с женским лицом. С женщинами работать мне более комфортно, удобно. Это надежный тыл для меня. Это и профессионализм, и трудолюбие невероятное, трудоспособность, надежность. И очень важная составляющая - душевная, женщина абсолютно по-другому посмотрит на любой вопрос, касающийся семьи и ребенка.

— В своей работе мы исходим не из того, что сможем, а из того, что должны делать. Это сложно, мне иногда жалко сотрудников, которых я начинаю очень сильно нагружать. Объем большой, людей немного, очень много приходится перерабатывать, и в выходные. Я очень благодарна нашему коллективу. Если мы сидим до одиннадцати, то все вместе.

— Поэтому я очень дорожу каждым членом коллектива, если мы кого-то теряем - это очень заметно и значимо. Каждый специалист - уникален, мы абсолютные универсалы, и все вопросы, которые касающиеся жизнедеятельности ребенка - наши вопросы. Планируем расширяться, конечно, потому что планов очень много, желаний, чем заниматься, много, а для этого нужен человеческий ресурс. Будем просить расширения штатов.
—А устраивает ли вас тот доход, который у вас сегодня есть благодаря делу, которым вы занимаетесь?
— Наши доходы, в принципе, и не обсуждаются, мы четко сидим на той зарплате, которую нам платит государство. Здесь вариантов нет вообще никаких.
— Какие планы на развитие и лично у вас сегодня? Что не удалось реализовать?
— Моя задача - вместе с моим небольшим аппаратом охватить, по возможности, всю республику. В прошлом году мы объехали 21 район. Один из планов - это направление деятельности существенно развивать. Больше половины республики в год проехать просто нереально: каждый район отрабатывается, к каждому визиту мы готовимся.

— В прошлом году начался создания моих помощников на местах. Пока что в половине районов появились общественные помощники, во второй половине - это вакантные должности, потому что пока мне не было предложено той кандидатуры, на которую я могла бы согласиться.

— Помощники - это люди, с которыми надо тесно работать, это сотрудники на общественных началах. Нужно сделать нашим отрядом на местах, на который мы можем рассчитывать, и который должен существенно повысить качество и охват нашей работы.

— К концу этого года мы хотим добиться реализации тех предложений, которые нами сделаны в докладе по итогам 2016 года. Мы представили его в Госсовете Татарстана, во все органы, которые должны ознакомиться, он разослан. Так, мы попросили рассмотреть вопрос о наделении Уполномоченного правом законодательной инициативы.
— И мы оцениваем возможности - а как мы будем это реализовывать? У нас обращений граждан, которые мы, прежде всего, должны отрабатывать - очень много. Но взяли на себя такую задачу - будем выполнять. Говорить потом: "Мы этого не сделали, потому что сил не хватило", - не поймет никто, в том числе - мы сами.

— Опять же, приоритет - руководствоваться интересами ребенка. Нужно правильно определить цель и найти достаточное юридическое основание, чтобы этой цели достичь. Нынешнее законодательство достаточно гибкое в этом плане, и позволяет соблюсти нужный баланс прав и интересов.

© All Right Reserved. При копировании публикаций активная ссылка на сайт Inkazan.ru обязательна.
Made on
Tilda